События минувших выходных вокруг Ормузского пролива еще раз продемонстрировали, насколько неопределенным остается будущее этого ключевого маршрута поставок нефти и газа. Временное закрытие судоходства, за которым последовала попытка частично возобновить движение, обернувшаяся сбоем, показали: даже после заключения мирных соглашений возврат к довоенным объемам перевозок может занять не только месяцы, но и годы.
Иранские военные усилили контроль над проливом в ответ на американскую блокаду, открыв огонь по нескольким судам и предупредив экипажи о закрытии акватории, хотя за несколько часов до этого официально сообщалось об открытии прохода. Позднее американская сторона задержала иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас вопреки ограничениям. По спутниковым данным, днем в понедельник через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
После начала совместных ударов США и Израиля по целям в Иране 28 февраля Тегеран фактически перекрыл пролив. Потоки через этот маршрут, по которому обычно проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, почти полностью прекратились.
Последствия сказались быстро и весьма болезненно. В Персидском заливе оказались заблокированы порядка 13 миллионов баррелей нефти в сутки и около 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа. Производителям пришлось останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые комплексы, что нанесло серьезный удар по экономикам стран от Азии до Европы.
Военные действия привели и к длительному ущербу энергетической инфраструктуре, а также к обострению дипломатических отношений во всем регионе.
Возникает вопрос: как будет происходить восстановление и когда энергетический сектор сможет приблизиться к прежним масштабам операций?
Скорость нормализации будет зависеть не только от хода переговоров между Вашингтоном и Тегераном, но и от логистики, доступности страхования судов, стоимости фрахта и готовности судовладельцев брать на себя дополнительные риски.
Первыми из Персидского залива отправятся застрявшие там примерно 260 судов с грузом около 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Большая часть этих партий, вероятнее всего, будет направлена в Азию, на которую традиционно приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок СПГ. По мере выхода груженых судов в регион начнут заходить более 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они направятся к основным экспортным терминалам, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первоочередной задачей станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые быстро заполнились за время остановки судоходства через Ормузский пролив. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в регионе сейчас составляют около 262 миллионов баррелей, что эквивалентно примерно 20 суткам добычи. Переполненные склады практически не позволяют наращивать добычу до восстановления экспортных потоков.
Тем не менее логистика танкерных перевозок все равно будет ограничивать темпы возвращения прежних объемов поставок энергоресурсов. Так, рейс туда и обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии обычно занимает около 20 дней, а более протяженные маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и дольше.
Дополнительным сдерживающим фактором может стать нехватка самих танкеров. Значительная часть флота была задействована для перевозки нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в Азию, причем такие рейсы занимают до 40 дней.
Восстановление баланса торгового флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму, по всей видимости, будет неравномерным и займет не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии ситуации.
Замкнутый круг
По мере возобновления загрузки танкеров крупным производителям, таким как национальные компании Саудовской Аравии и ОАЭ, предстоит перезапуск добычи нефти и газа на месторождениях, а также работу нефтеперерабатывающих заводов, которые были остановлены на фоне боевых действий.
Это потребует тщательной координации, в том числе возвращения тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных во время конфликта. Темпы восстановления будут зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, что формирует замкнутую взаимосвязь между судоходством и добычей.
Согласно оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива пластовое давление позволяет вернуться к довоенным объемам добычи примерно в течение двух недель. Еще около трети месторождений смогут нарастить производство до прежнего уровня за срок до полутора месяцев при условии безопасной обстановки в море и восстановления нарушенных цепочек поставок.
На оставшихся 20% объектов, где добывается эквивалент примерно 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, восстановление осложнено серьезными техническими проблемами: низким пластовым давлением, повреждением оборудования и перебоями в электроснабжении. Там работы могут растянуться на многие месяцы.
Крупные энергетические объекты также понесли значительные повреждения. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и ремонт, по оценкам, может занять до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже не смогут восстановить прежние уровни добычи.
Длительный перерыв в поставках в перспективе может быть частично компенсирован бурением новых скважин в регионе, однако этот процесс потребует как минимум года и возможен только при условии устойчивой безопасности и политической стабильности.
После того как скопление танкеров будет ликвидировано, а добыча вернется к устойчивому уровню, Ирак и Кувейт смогут начать отмену режима форс‑мажора по экспортным контрактам. Эти положения позволяют поставщикам временно прекращать отгрузки в ситуациях, не зависящих от них, таких как военные действия.
Даже при самом благоприятном сценарии — успешном завершении мирных переговоров, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном ущербе инфраструктуре — полное возвращение к довоенным масштабам экспорта через Ормузский пролив в обозримом будущем выглядит маловероятным.
