Кратко о проблеме
С 2022 года правозащитники зафиксировали десятки случаев, когда людей, участвовавших в политических или конфликтных ситуациях, направляли на принудительное психиатрическое лечение. Исследования, интервью с бывшими сотрудниками пенитенциарной системы, адвокатами и самими пациентами позволяют увидеть, что практики, напоминающие советскую карательную психиатрию, используются как один из инструментов давления.
Имена собеседниц в материалах изменены из соображений безопасности.
Как это работает на практике
Чаще всего направление на принудительное лечение оформляют на основании заключения государственной судебно‑психиатрической экспертизы. Такое заключение в суде обычно воспринимают как ключевой аргумент: если эксперт признаёт человека невменяемым или нуждающимся в лечении, суды нередко назначают принудительные меры вместо тюремного срока.
В ряде случаев люди попадают в стационар по «добровольному согласию», которое получают у задержанных в следственном изоляторе под давлением. Иногда на экспертизу направляют ещё на этапе расследования — решение может принять следователь.
Кому это угрожает
Чаще всего это люди, у которых в анамнезе есть психические или психологические обращения — такой след в документах делает их уязвимыми. Также в зоне риска оказываются те, кто конфликтует с администрацией мест лишения свободы, жалуется на условия или публично высказывается по острым темам.
Типичные карательные практики
- Длительная физическая фиксация (вязки), иногда — на сутки и более, приводящая к пролежням и инвалидности;
- массовое или «превентивное» применение седативных и других тяжёлых психотропных препаратов;
- ограничение переписки и свиданий, запрет на конфиденциальное общение с близкими и адвокатами;
- назначение ненужных стандартных препаратов вместо индивидуального лечения;
- привлечение к уходу и процедурам неподготовленных санитаров из числа осуждённых, что повышает риск насилия;
- психологическое давление и изоляция, когда попытки оспорить экспертизу воспринимаются как симптом болезни.
Резонансные случаи — примеры
В разных регионах зафиксированы вопиющие примеры жестокого обращения в психиатрических стационарах: от длительной фиксации и применения чрезмерных препаратов до случаев, когда у пациентов развилась гангрена и потребовалась ампутация. Есть подтверждённые уголовные дела, в которых сотрудники больниц признаны виновными в пытках и злоупотреблениях.
Параллельно есть примеры, когда политически активных людей направляли на экспертизу и по результатам госпитализировали — в отдельных делах это стало альтернативой реальному тюремному сроку.
Юридическая сторона и возможности обжалования
Закон предусматривает периодические пересмотры необходимости принудительного лечения, но на практике добиться независимой повторной экспертизы сложно: суды склонны опираться на заключение государственных экспертов, а запросы на пересмотр иногда воспринимают как признак болезни. Эффективное обжалование требует активной работы адвокатов и родственников, сбора альтернативных экспертных мнений и последовательных жалоб в судебные инстанции.
Последствия для тех, кто прошёл через стационар
Длительная фиксация и избыточная медикация приводят к утрате двигательных функций, тяжёлым физическим и психологическим травмам. После выписки люди сталкиваются со стигмой, проблемами с трудоустройством и утратой доверия к врачам и институтам. Многие предпочитают не рассказывать о пережитом, боясь стигматизации.
Выводы
Карательная психиатрия в современной практике проявляется не как централизованная государственная программа с массовыми фабрикациями диагнозов, а как набор инструментов и практик, которые применяются точечно, но системно: для подавления и наказания тех, кто конфликтует с властью или администрацией мест лишения свободы. Эта проблема требует независимого полевого исследования и надёжных механизмов контроля за работой психиатрических учреждений.
«Пострадавшие стесняются говорить о том, что попали в психиатрическое учреждение. Часто они не обращаются к правозащитникам»