Участники акции протеста против иммиграционной и таможенной полиции США возле штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне, 1 апреля 2026 года.
Американская компания Palantir, разрабатывающая программное обеспечение для армии и иммиграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором сформулировала принципы «новой эры сдерживания», опирающейся на технологии искусственного интеллекта.
Документ был размещен 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с пояснением, что это краткое изложение книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной в соавторстве с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать началом теоретического обоснования деятельности компании.
Основные положения манифеста Palantir
1. Кремниевая долина, как утверждают авторы, находится в моральном долгу перед страной, обеспечившей её успех. Инженеры и технологические лидеры, по их мнению, несут прямую обязанность участвовать в обороне государства.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений». Они задаются вопросом, не стал ли смартфон главным и почти высшим достижением цивилизации, которое одновременно расширило и сузило представление общества о возможном.
3. Бесплатные цифровые сервисы, вроде электронной почты, объявляются недостаточным достижением. Упадок культуры или элит, говорится в тексте, можно простить только в том случае, если они обеспечивают экономический рост и безопасность для общества.
4. В манифесте говорится об ограниченности «мягкой силы» и одной лишь возвышенной риторики. Победа свободных и демократических обществ, по мнению Palantir, требует не только моральных аргументов, но и «жесткой силы», которая в XXI веке будет базироваться на программном обеспечении.
5. Авторы заявляют, что вопрос не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто его создаст и с какой целью. Противники, как утверждается в документе, не будут тратить время на публичные споры о целесообразности разработки критически важных военных технологий — они «просто будут действовать».
6. Служба в армии описывается как потенциальная всеобщая обязанность. Предлагается всерьёз рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну только при условии, что риск и издержки разделяются всеми членами общества.
7. Манифест утверждает, что если солдат просит более совершенное вооружение, его необходимо создать — то же относится и к программному обеспечению. При этом, подчеркивается в тексте, общество может спорить о допустимости военных операций за рубежом, оставаясь при этом твёрдым в поддержке отправленных в зону риска военных.
8. В документе говорится, что госслужащие не обязаны быть «жрецами» общества. По логике авторов, бизнес, который платил бы сотрудникам сопоставимо с федеральным правительством, едва ли выжил бы.
9. Авторы призывают проявлять больше снисходительности к людям, посвятившим себя публичной политике. Полное отсутствие пространства для прощения и терпимости к сложности человеческой природы, по их мнению, может привести к появлению лидеров, о выборе которых общество впоследствии пожалеет.
10. В манифесте критикуется «психологизация» современной политики: поиск смысла жизни и самореализации через политические идентичности и проекцию личных переживаний на незнакомых людей называют тупиковым и разочаровывающим путём.
11. Отмечается, что общество слишком торопится уничтожать противников и злорадствовать по этому поводу. Победа в конфликте, говорится в тексте, должна становиться поводом для паузы и осмысления, а не для ликования.
12. Авторы утверждают, что «атомный век» подходит к концу и его сменяет новая эпоха сдерживания, основанная на искусственном интеллекте.
13. В одном из пунктов говорится, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности в такой степени, как США. Отмечается, что страна далека от идеала, но именно здесь, по мнению авторов, у людей без наследственных привилегий больше возможностей, чем где‑либо ещё.
14. Американская мощь, утверждается в документе, обеспечила необычно долгий период без прямого военного столкновения великих держав. Почти столетие без мировой войны описывается как опыт, который уже три поколения людей воспринимают как норму.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть. Ослабление Германии называют чрезмерной реакцией, за которую Европа теперь «платит высокую цену», а приверженность японскому пацифизму, по мнению авторов, может изменить баланс сил в Азии.
16. В манифесте содержится призыв поддерживать тех, кто пытается реализовывать масштабные проекты там, где рынок бессилен. В качестве примера упоминаются амбиции Илона Маска, которых, по мнению авторов, принято высмеивать, игнорируя реальную ценность их результатов.
17. Кремниевую долину призывают активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью, тогда как многих политиков в США обвиняют в уклонении от решения этой проблемы.
18. В документе осуждается «безжалостное вмешательство» в личную жизнь публичных фигур. Такая среда, по мнению авторов, отталкивает талантливых людей от государственной службы и оставляет во власти «малоэффективных и пустых» персонажей.
19. Осторожность в публичной жизни, которую общество само поощряет, называют разрушительной: те, кто никогда не говорит ничего «неправильного», зачастую в итоге не говорят ничего.
20. Авторы призывают сопротивляться нетерпимости к религиозным убеждениям в определённых кругах и считают, что скепсис элит по отношению к религии показывает ограниченность их политического проекта.
21. Особое место в манифесте занимает тезис о том, что разные культуры и субкультуры неравнозначны по своим достижениям. Авторы критикуют идею о равенстве всех культур и запрете оценочных суждений, заявляя, что одни культурные традиции «творили чудеса», тогда как другие были посредственными или даже «регрессивными и вредными».
22. В заключительном пункте говорится о необходимости противостоять «поверхностному и пустому плюрализму». За последние десятилетия, утверждают авторы, США и другие западные страны избегали чёткого определения национальной культуры во имя инклюзивности, однако это оставляет открытым вопрос: что именно должно быть инклюзивным.
Спорные тезисы и обсуждение роли ИИ в обороне
Комментаторы отмечают широкий тематический разброс документа — от призыва к участию Кремниевой долины в обороне США и идеи всеобщей воинской обязанности до утверждений о превосходстве одних культур над другими. Особенно выделяется пункт о том, что признание равенства культур якобы запрещает критику и игнорирует реальные различия в их результатах.
Отдельные разделы посвящены применению искусственного интеллекта в военной сфере. В манифесте утверждается, что дискуссии о допустимости создания оружия на базе ИИ не повлияют на противников США, которые, по мнению Palantir, будут развивать такие системы без публичных сомнений, исходя из интересов армии и национальной безопасности.
Также подчёркивается необходимость пересмотра послевоенного ослабления Германии и Японии, которое в документе описывается как фактор, влияющий на современный баланс сил в Европе и Азии.
Реакция философов, аналитиков и прессы
Публикация манифеста вызвала заметный резонанс в технологическом и академическом сообществах, а также в медиа. Часть комментаторов обращает внимание на предложение вернуть обязательный призыв на военную службу в США, отменённый после войны во Вьетнаме, и на идею иерархии культур, критикующей инклюзивность и культурный плюрализм.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, охарактеризовал манифест как «пример технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезис о различии культур, отметил, что признание подобной иерархии фактически создаёт неформальное разрешение применять разные стандарты проверки к разным странам и группам. По его словам, формальные процедуры могут сохраняться, но их демократическая функция при этом исчезает.
Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кем именно сформулирован этот документ. Он напомнил, что Palantir поставляет программное обеспечение, в том числе оборонным и миграционным ведомствам, и что 22 пункта манифеста — это не абстрактная философия, а публичная идеология компании, чья выручка напрямую связана с продвигаемой политической повесткой.
Опасения вокруг госконтрактов в Великобритании
Манифест вызвал критику и в Великобритании. Часть местных политиков поставила под вопрос целесообразность госконтрактов с Palantir. Компания уже получила в стране заказы более чем на 500 миллионов фунтов, включая крупный контракт с Национальной службой здравоохранения.
Депутат парламента Мартин Ригли назвал документ, одобряющий государственное наблюдение за гражданами с помощью ИИ и выступающий за всеобщую воинскую обязанность в США, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».
Лейбористка Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в Национальной службе здравоохранения, заявила, что публикация манифеста вызывает серьёзные опасения. По её мнению, компания явно стремится занять центральное место в «технологической революции» в сфере обороны. Она добавила, что если коммерческая структура фактически пытается диктовать политический курс и определять направления инвестиций, то она становится «чем‑то гораздо большим, чем просто разработчик ИТ‑решений».
