«Все наши вчера» Наталии Гинзбург: семейный роман о войне, памяти и взрослении

«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. В последние годы ее заново открыли на Западе, а влиятельные авторки современной прозы называют Гинзбург одной из главных предшественниц женской литературы. Феминистский мотив — один из важнейших в ее творчестве, но читателя 2020‑х может прежде всего заинтересовать исторический и антивоенный слой прозы: история взросления и семейной жизни разворачивается на фоне фашистской диктатуры и Второй мировой войны.

Среди писательниц XXI века Наталия Гинзбург занимает почти культовое место. Ирландскую авторку Салли Руни роман «Все наши вчера» вдохновил настолько, что она называла его «совершенным», американская эссеистка Мэгги Нельсон писала восторженно об автобиографической прозе Гинзбург, а Рейчел Каск видела в ее текстах «эталон нового женского голоса». Гинзбург высоко ценят и многие другие современные авторки, для которых она стала образцом честного и трезвого разговора о женском опыте.

Сегодня книги Гинзбург переиздают, читают, обсуждают в университетских курсах и ставят по ним спектакли по всему миру. Этот интерес начал стремительно расти в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте превратился в международное культурное явление и вновь привлек внимание к итальянской литературе XX века. На волне этого интереса стали возвращаться к «забытым» прозаикам послевоенного времени, и среди них одним из самых заметных открытий снова оказалась Наталия Гинзбург.

Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Ее юность пришлась на годы усиления фашистского режима в Италии. Отец писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убежденным противником фашизма; в итоге он вместе с сыновьями оказался в тюрьме по политическим обвинениям. Первый муж Наталии, издатель и антифашист Леоне Гинзбург, также подвергался преследованиям: с 1940 по 1943 год он был выслан в политическую ссылку в Абруццо и жил там с женой и детьми. После оккупации Италии Германией Леоне арестовали, и вскоре он был казнен в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми; один из них, Карло Гинзбург, спустя несколько десятилетий стал одной из самых ярких фигур в современной исторической науке.

После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в крупном издательстве «Эйнауди», основанном, в числе прочих, ее первым мужем. Там она общалась и сотрудничала с ведущими итальянскими писателями — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В это же время Гинзбург перевела на итальянский первый том «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста («По направлению к Свану»), написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько собственных книг. На родине известность ей прежде всего принес автобиографический роман «Семейный лексикон» (1963).

В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за исследователя творчества Шекспира Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. У супругов были эпизодические роли в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея»; сохранились фотографии, где они сняты вместе с режиссером‑неореалистом. В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автокатастрофу, после которой ему потребовалось переливание крови; перелитая кровь оказалась зараженной, и в 49 лет он умер. Так Гинзбург во второй раз оказалась вдовой. У пары было двое детей с инвалидностью, один из которых умер в младенчестве.

В 1983 году Наталия Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая кандидатка левого толка, выступала с пацифистских позиций и активно поддерживала легализацию абортов. Писательница умерла в 1991 году в Риме. До последних дней она продолжала работать в издательстве «Эйнауди», где редактировала итальянский перевод романа «Жизнь» Ги де Мопассана.

Российский интерес к Гинзбург сформировался уже после того, как ее начали активно переводить на английский. Зато в русском контексте эта «мода» сразу получила серьезное литературное сопровождение: одно из петербургских издательств выпустило ее романы в высококачественных переводах. Сначала появился знаменитый «Семейный лексикон», а затем — «Все наши вчера».

Эти два романа во многом созвучны: их объединяют и семейная тематика, и опора на реальные биографические впечатления. Начинать знакомство с Гинзбург можно с любого из них, но важно учитывать разницу интонаций. «Семейный лексикон» примерно на две трети — остроумная, местами блистательно смешная книга и лишь на треть — грустная. В «Все наши вчера» пропорции обратные: здесь гораздо больше печали и боли, но редкие радостные эпизоды настолько ярки, что иногда невольно смеешься в голос.

Действие романа происходит на севере Италии в годы режима Муссолини. В центре сюжета — две соседние семьи. Первая — обедневшая буржуазия, где растут осиротевшие мальчики и девочки. Вторая — семья владельцев мыльной фабрики: избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, возлюбленные, прислуга. Персонажей много, особенно в первых главах, когда жизнь еще течет относительно мирно, хотя и под надзором диктатуры.

Но затем в Италию приходит война, и повествование стремительно темнеет: начинаются аресты, ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. Финал романа совпадает с концом войны и казнью Муссолини. Страна стоит в руинах и не понимает, что ее ждет дальше, а немногие уцелевшие члены двух семей вновь собираются в родном городе, пытаясь осмыслить пережитое.

Среди героинь особенно выделяется Анна, младшая сестра в семье обедневших буржуа. Перед читателем разворачивается ее взросление: Анна вступает в подростковый возраст, впервые влюбляется, переживает неожиданную и нежеланную беременность, затем уезжает в деревню на юге Италии и уже в самом конце войны сталкивается со второй личной трагедией. К финалу романа Анна проходит путь от растерянного подростка к женщине, матери, вдове — человеку, который познал ужасы войны, чудом выжил и мечтает только о том, чтобы вернуться к оставшимся близким. В этом образе легко угадываются автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.

Семья — ключевая тема практически во всех книгах Гинзбург. Она не идеализирует близких и не превращает семейный круг в символ абсолютного добра, но и не обрушивает на него инфантильный гнев. Ей важнее аккуратно и внимательно исследовать, как именно устроена жизнь внутри этого замкнутого сообщества людей.

Особое внимание писательница уделяет языку: какие слова и выражения появляются в семье, когда шутят или ругаются, как сообщают плохие и хорошие новости, какие фразы и интонации живут с нами десятилетиями, даже когда родителей уже давно нет в живых. На этот интерес к «семейному словарю» явно повлияла работа Гинзбург над Прустом, которого она переводила в годы войны и ссылки. Французский модернист одним из первых так внимательно исследовал связь между повседневной речью и глубинной памятью.

Бытовые сцены, которыми полны романы Гинзбург, требуют сдержанности и лаконичности — и именно так она и пишет. «Все наши вчера» написаны почти разговорным языком, очень близким к тому, которым мы пользуемся каждый день: он подходит и для болтовни, и для сплетен, и для внутренних, более мрачных размышлений. Гинзбург сознательно избегает высокопарности и риторического пафоса — так ее стиль становится антиподом торжественной и агрессивной речи фашистской пропаганды.

Благодаря бережной работе переводчиц и редакторок русских изданий удалось сохранить эту интонацию: в переводах переданы и шутки, и оскорбления, и признания в любви или ненависти, и тихая повседневная речь, в которой герои пытаются договориться с реальностью.

За рубежом книги Гинзбург вернулись к широкому читателю примерно десять лет назад — в относительно мирное время и на фоне мощной волны интереса к феминистской литературе. Поэтому современные западные писательницы прежде всего увидели в ее прозе образец нового женского голоса: честного, неприглаженного и сконцентрированного на будничном опыте, а не на великих событиях.

В России же переиздание ее книг началось уже в другое, гораздо более тревожное время, когда ощущение «мирного вчера» стало стремительно таять. В этой ситуации читатель особенно остро воспринимает не только феминистский, но и историко‑политический, антивоенный аспект ее прозы.

Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий: она спокойно и с горечью описывает существование человека в фашистском и милитаризованном государстве. И все же ее книги не производят впечатления безысходности. Напротив, история писательницы и судьбы ее героев помогают иначе взглянуть на собственную жизнь в тяжелую эпоху — чуть более трезво и взросло.

Именно поэтому роман «Все наши вчера» сегодня так легко прочитать как книгу не только о прошлом, но и о нас самих. В нем нет готовых рецептов, но есть редкое сочетание честности, мягкости и внутренней стойкости — возможно, этого уже достаточно, чтобы захотеть познакомиться с Наталией Гинзбург.